Что мне запомнилось из первых дней войны? Очень запомнился сон за пару дней до войны. В нем моя умершая бабушка, почему-то страшно изможденная (при жизни она весила 43 кг, а во сне на вид – и того меньше) в одном белье лежала на полу возле дивана в квартире в Минске. Когда я подошла, она, даже не приподнявшись схватила меня за руки с нечеловеческой силой и стала хрипеть «Пойдем со мной». Я еле отбилась, но мне было так страшно, что я в 5 утра стала звонить матери в Беларусь. Тогда я думала, что кто-то из родни скоро умрет. Запомнилось, как в ночь с 23 на 24 февраля внезапно потух Подол, на огни которого мы так любили по вечерам смотреть с мужем. (Мы тогда еще не поняли, что это уже включают светомаскировку.) Запомнилось, как мать в 6 часов утра 24 февраля деловито пихала девочку с тремя рюкзаками в машину во дворе нашего дома. Запомнилось, как в первый день все почему-то смеялись в огромной очереди в продуктовый. Видео с вертолетами над Гостомелем. И мальчик из ТРО с руками, дрожащими после ночной перестрелки, - без связи и всего по четыре рожка на автомат, а перекресток надо держать. И нескончаемые потоки добровольцев, которые таскали по району какие-то стулья. И как бомжи собирали пенопласт для тех, кто в городе делал коктейли Молотова. И как все познакомились в бомбоубежище со всеми соседями изо всех окрестных домов. И как все непьющие пили коньяк, а все некурящие пыхтели как паровозы. И дрг-шник, который косил под бомжа в кроссовках за пол штуки баксов. Но он все равно был настолько бельмом на утренней киевской улице, что хотелось кричать. И ночная стрельба под окнами. И муж, который стоял балконе в то время, когда над нашим домом сбили ракету. Я это не видела, но представляю в деталях. В это время в бомбоубежище я думала, что нашего дома больше нет. А муж вообще-то, по-моему, был даже очень воодушевлен увиденным. Бесконечное запасание всем и бесконечные пакеты (еда, гигиенические средства, лекарства, вещи), которые куда-то отвозишь или передаешь. Патроны на каждом столе в квартире. Наслаждение от белого батона, который ты ненавидишь и вообще в мирной жизни не ешь долгие годы. Мужчина, который объездил на такси весь военный Киев в поисках свежих овощей для своей жены-вегетарианки. И ты подумала, что ебаная блажь – оставаться вегетарианцем во время войны. Глаза мужчины, перед которым от минометного взрыва разлетелась на клочья целая семья. По его словам, буквально распылилась. Своего ребенка, спящего в бомбоубежище в холоде на деревянном поддоне в чужом армейском спальнике. Лицо врача в палатке на ж/д вокзале и пластиковый стаканчик, из которого тебя поили корвалолом, когда у тебя случился нервный срыв. Танковые ежи и бетонные блоки на улицах. Пустые улицы. И как страшно было ездить на машине по городу. Во время взрывов. И просто. Но было нужно. Очень нужно - помогать другим людям. Но, пожалуй, главное, что запомнилось: какая-то собственная, совершенно идиотская на тот момент, железобетонная уверенность, что все будет хорошо.