​Уже год «Ковчегу». Я до сих пор теряюсь, когда просят рассказать, о запуске проекта. Мы не ставили показатели, не продумывала заранее стратегию. От идеи до публичного анонса и запуска было около трёх дней. С ноября 2021 года я жила в Киеве, и война застала меня в короткой поездке. С двумя друзьями, которых война застала в Вильнюсе, мы переезжали из квартиры в квартиру на Airbnb. Мир рухнул. От нашего имени Путин бомбит города, убивает людей в соседней стране. Мессенджеры были завалены сообщениями от людей в России, открыто высказавшихся против войны: «ко мне пришла полиция», «ко мне пришли с обыском», «меня уволили с работы», «я уехал и не понимаю, что дальше». На скорую руку с двумя коллегами по правозащите сделали самый простенький бот для консультаций, Антивоенный комитет и лично Михаил Ходорковский поддержали идею и помогли с арендой первых двух шелтеров в Ереване и Стамбуле. Искать квартиры на месте мне помогали соратники, которые сами уехали из России после начала войны — и вот уже год мы работаем плечом к плечу. 10 марта 2022 года «Ковчег» начался с поста в этом канале. Нам сразу начали писать люди, и организации, готовые помочь, в боте — тысячи запросов, и больше сотни заявок на жилье за день. Первые две недели я не могла встать из-за компьютера с 7 утра до поздней ночи, пытаясь выстроить работу системно, найти людей, обработать запросы на помощь, продумать стратегию. В таком режиме я встретила 30-и летие: утром сходила на встречу с Комиссаром Совета Европы по правам человека, где обсуждали проблемы выдачи виз в третьих странах, гуманитарных виз для подвергшихся преследованию, потом побежала разгребать все накопившееся за двухчасовое отсутствие. С тех пор мы выросли: в чатах, соцсетях канале, обратившихся за помощью почти полмиллиона человек; в разных странах я встречаю незнакомых людей, которые говорят: спасибо за «Ковчег», он помог мне. Это, пожалуй, самый главный мотиватор.