(...продолжение поста выше) Кардинал Беллучи предстаёт нам как экранный двойник Джепа. Так же, как и главный герой, кардинал в молодости был способен на творческие акты необычайной силы, экзорцизм – это действительно серьёзно. И так же, попав в суету и смущение светского общества, кардинал предпочёл спрятать красоту души за бессмысленными разговорами. Смущение от существования в этом мире заставляет говорить о рецептах блюд, что, кстати, тоже не совсем бессмысленно, еда это творчество. И лишь Джепа, осмеливающегося разрезать профанную сеть словесных бессмыслиц, он благословляет, причём в обстановке, напоминающей тёмную католическую исповедальню. Во тьму он и удаляется, намекая на то, что ощущение тайны мира он не растерял. Под звуки «Dies Irae» творится таинство. На вопрос ему ответить, скорее всего, стыдно, как и главному герою стыдно признать, что его роман был действительно хорошим и чутким. Когда Белуччи произносит знаменитую формулу благословления на латыни, он отрекается от своей самости, от гордыни и болтовни. Святая же приняла ценность молчания уже давно. Святая живёт пониманием. Кардинал и Святая – два полюса реализации ощущения чувства красоты. Джепа явно потрясает и пугает то, что Белуччи зарыл свои способности ощущать в землю, это видно по той слегка сгорбленной позе, в которой герой отходит от машины кардинала. Более того, визуально сцена благословления во тьме рифмуется со следующей сценой внезапного нахождения Святой спящей в такой же тьме. Кардинал, таким образом, становится мостиком и катализатором к высветлению в Джепе понимания того, что он хочет вырваться из страха и смущения. Бояться себя, бояться красоты и мира, открывающего эту красоту – путь несчастного человека. Жизнь за завесой – не жизнь. Напоминаем, что последние деньки можно причаститься таинству поиска красоты в кинотеатрах, «Великая красота» всё ещё в прокате.