Всё таки, небольшие заметки на полях впечатлений от «Жертвоприношения». • Театральность. Тут, видимо, большое сходство с Бергманом, многие фильмы которого (например, «Фигляр, шумящий на помосте» с тем же Эрлондом Юзенсоном) напоминают пьесы. • В связи с этим вспоминается генеральный и абсолютно неизвестный фильм «Конец дня» Жюльена Дювинье, выдающегося режиссера-поэта. Та же тревога перед войной, та же обречённость, помещение действия в топос Чистилища и необходимости приносить жертвы. Ибо персонаж Мишеля Симона – живое воплощение необходимой жертвы. • Мир замкнутости в памяти. Буквальный аутопоэзис – люди заперты со своими грехами в мире зеркал, бесконечных снов, в которых мы один на один с собой, и в отсутствии времени. Там, где лишь мы, времени нет. • Материализация времени. Нарратив тягучий, как стекло. Тут грех не вспомнить другого запечатлителя времени, Белу Тарра с его «Сатанинским танго». Та же атмосфера обречённости, апокалипсиса и посмертия, где ничто не имеет смысла, а любые телодвижения героев выглядят как бессмысленная возня.